Homo floresiensis: охотник или падальщик?
Новые выводы о жизни Homo floresiensis заставляют пересмотреть привычный образ "хоббита" с индонезийского острова Флорес. Этот невысокий представитель древних людей, рост которого составлял около 1,1 метра, обладал небольшим мозгом и долгое время рассматривался как возможный охотник на карликовых слонов. Однако повторный анализ костей из пещеры Лианг-Буа показывает: его роль в добывании пищи могла быть гораздо скромнее.
Исследование провела группа ученых во главе с Э. Грейс Витч из Смитсоновского института. Работая над вопросом Homo floresiensis hunter or scavenger, специалисты решили проверить, действительно ли древние обитатели Флореса самостоятельно убивали крупных животных или чаще использовали уже оставшиеся туши.
Для этого ученые создали своеобразную современную экспериментальную модель. Они изучили свежие следы зубов на костях козы, съеденной индонезийским вараном, который содержался в зоопарке Атланты. Затем эти повреждения сравнили с отметинами на более чем 3100 фрагментах костей вымершего карликового слона *Stegodon florensis insularis*. Дополнительно исследователи проанализировали около 7000 костей грызунов, найденных в Лианг-Буа вместе с останками Homo floresiensis.
Результаты оказались показательными. Следы на костях древних слонов по форме и характеру значительно напоминали повреждения, оставленные зубами современного комодского варана. Особенно часто они встречались на костях, связанных с наиболее мясистыми участками тела. Это может указывать на то, что туши животных сначала объедали крупные хищники, а затем их остатками пользовались люди.
Каменные орудия дали дополнительную подсказку. Их следы чаще обнаруживали на ребрах и костях конечностей - то есть на частях туши, которые оставались после поедания мягких тканей. Такая картина плохо согласуется с предположением о регулярной охоте Homo floresiensis на карликовых слонов, но хорошо объясняется разделкой уже доступных останков. Подробное изложение выводов представлено в материале о поведении Homo floresiensis как охотника или падальщика.
Таким образом, Homo floresiensis hunting behavior мог включать не только активную добычу мелких животных, но и систематическое использование падали. Это не означает, что "хоббиты" никогда не охотились. Вероятно, они могли ловить грызунов и другую небольшую добычу, однако охота на карликовых слонов пока не подтверждается убедительными археологическими свидетельствами.
Важную роль сыграли и наблюдения, связанные с огнем. Ранее изменение цвета некоторых костей из Лианг-Буа рассматривали как признак обугливания и, следовательно, контроля огня. Новая интерпретация предполагает, что потемнение могло возникнуть из-за минеральных соединений, воздействовавших на кости в грунте на протяжении тысячелетий.
Исследователи также не обнаружили признаков намеренного использования огня в тех стратиграфических слоях, которые связаны с Homo floresiensis. Это ослабляет гипотезу о том, что древние люди регулярно готовили пищу или поддерживали костры в пещере. Впрочем, отсутствие следов огня в конкретных слоях еще не доказывает, что представители этого вида вообще не умели пользоваться пламенем.
Особый интерес представляет Homo floresiensis scavenging evidence - совокупность признаков, указывающих на сбор и разделку останков, оставленных хищниками. Следы зубов, их расположение на костях и характер повреждений позволяют предположить, что доступ к мясу часто получали уже после первичного поедания туши. Подобная стратегия могла быть особенно выгодной на острове, где ресурсы были ограничены, а крупные животные встречались редко.
Эти выводы важны для понимания Homo floresiensis evolution and lifestyle. Островная среда могла способствовать необычному сочетанию признаков: небольшому росту, ограниченному набору технологий и высокой способности использовать любые доступные источники пищи. Жизнь на Флоресе, вероятно, требовала гибкости - от добычи мелких животных до сбора растительной пищи и переработки остатков крупных туш.
Новое исследование не отменяет прежние находки, но предлагает осторожнее трактовать археологические данные. Следы на костях могут свидетельствовать о разделке, однако сами по себе не всегда показывают, кто первым убил животное. Именно поэтому современная Homo floresiensis archaeology research все чаще опирается на экспериментальную археологию, сравнение повреждений и комплексный анализ окружающей среды.
Сегодня наиболее убедительная картина выглядит так: Homo floresiensis был не исключительно охотником и не пассивным собирателем падали. Скорее всего, он сочетал разные способы добычи пищи, выбирая их в зависимости от ситуации. Дальнейшие раскопки Лианг-Буа и других памятников Флореса могут показать, насколько широко представители этого вида использовали огонь, орудия и туши крупных животных. Candida
